«Это – конец», – подумал Майснер. И правильно подумал

Вер.15.2016. / Коментарів: 2

Каждый вечер Майснер, неудачно новоиспеченный недопроректор Национального авиационного университета, с оттопыренными карманами модных штанов-дудочек выходит из первого корпуса и на «стальном коне» едет в любимый клуб «Коррида», в котором его уже ждут. Немецкая пунктуальность, черт возьми, гены.

Майснер А.В.

Официант в белой рубашке сопровождает тяжело дышащего «хозяина жизни». Последний год прибавил не только менингита, но и добрых 15 кг в талию, и ниже – в мозги. Сопровождает в уютный зал, где Майснер уже пятый год подряд арендует один и тот же стол. Впрочем, его знают и в других клубах Киева, но предпочитал он «Корриду», где подают бычьи яйца…

Процедура с приездом в клуб с плотно набитыми карманами повторяется каждый день. Давно уже канули в Лету времена, когда надо было рыскать по городу в поисках «зелени», занимаясь «решаловом» для полезных людей. Но и сейчас он вынужден напрягаться, вспоминая отточенные навыки работы в КРУ и Фининспекции, дабы хоть что-то засунуть к вечеру в карман.

После того, как «по ошибке» взяли Харченко, Майснеру пришлось отказаться от регулярного отдыха в клубе, понял, что сам теперь на крючке у НАБУ. Да и крайний допрос в НАБУ не понравился, похоже, что-то знают. Пошли ненужные разговоры о его банковских ячейках в «УкрГазбанке», ценностях, изъятых полицейскими у старины Харченка, и прочие неприятные подробности.

Майснер последнее время старался жить внешне скромно. То есть жить, как и жил, но без пафоса, втихаря. Как-никак, люди кругом, да и эти уволенные никак не успокоятся, так и зырят. Поездки за границу внешне обрезал до минимума. Не более одного раза в два месяца. Плохо, что годовщина свадьбы совпала с летом, пришлось нарушить традицию и съездить и в Венецию, и в Париж. В конце то концов, имеет же он право изучать европейский опыт. Всегда найдется что «прогнать» яйцеголовым.

Но не ездить нельзя, там хоть чуть-чуть можно «оттянутся» и почувствовать себя человеком – в приличный ночной клуб сходить, понюхать таинственный белый порошок, словом, «евро-оттянутся». Неяркая, неевропейская университетская публика с постоянными дурацкими претензиями, выцветшие сотрудницы, которые воспринимаются как тряпки на балконе, рядом с полуразвалившимся цоколем, деревенскими горшками, треснувшими стеклами окон в корпусах, которые обещал заменить на металлопластиковые еще год назад, постоянно взывало вырваться в Европу, «оттянутся», забыться.

Майснеру нельзя было палиться, поскольку в любой момент могли появиться «эти из НАБУ» с пошлыми требованиями что-то предъявить. Он по совету «старшего товарища» из городской прокуратуры, которому он регулярно привозил свежий кэш, поставил на Гриневич, напрочь забыв о Квите и Бадрудинове. Справедливо рассудив, что, благодаря именно ему, Квит получил «атомное оружие – похоронный аудит НАУ», а тот через свою ограниченность не смог использовать это оружие и направить себе на свое благо, поэтому «…мы квиты с Квитом, я пойду своей дорогой», – откровенничал Майснер со своими подельниками за кружкой пива.

Действительно, Квит не въехал в тему, поскольку не прошел как Майснер «и крым и рым», и, тем более, не «шарил» в хитросплетениях «удавки» фискальных проверок. Ведь там нужна хватка, хватка бультерьера, как у Майснера. И только Майснер знал не понаслышке, как исполняются такие заказы. Правда, с аудитом в НАУ «невдобно» вышло: и Квита подставил, и сам получил «непонятку» – заявление в полицию и два комплекта НАУвских аудиторских отчетов, как вещдоки к его уголовному делу. Но тут он не дрейфит, знает, что прокуратура Киева у него «в кармане», точнее допускается к его карману, так что все будет, как он думает, – ОК.

Майснера все мучает предчувствие, непонятное, гнетущее, не покидающее его с того момента, как переступил порог НАУ. Вроде бы все шло хорошо. Скромная обстановка в кабинете, легкость в индивидуальной обработке яйцеголовых, хорошая «крыша» в МОН в лице министра, портрет руководителя на столе, старенький компьютер с треснувшим экраном… Все это вышибало из немногочисленных гостей слезу и желание хоть как-то помочь Майснеру материально в его борьбе с коррупцией.

Из общей обстановки выделялся только потертый портфель с гладкой кожей, полированный делами и делишками, повидавший виды и кабинеты, перенесший «зелени» больше, чем на лотке в Форе.  Портфель, с которым он никогда не расстается. Даже, когда идет в столовую на обед или «решать» что-то со своими подельниками. Если бы внимательный следователь открыл его, то мог бы увидеть всю жизнь Майснера, которая, как надгробная надпись, гласит: «Нагибал, и нагибать буду, для излечения неизлечимого собственного недуга и мерзости».

В последние полгода Майснер стал замечать повышенный интерес к своей девственно чистой жизни. Сначала прихватили Шульгу, который помогал ему в свое время шастать по Парламенту. Затем в НАУ нагрянула подозрительная комиссия МОН и стала капаться в вонючем белье скороспелых «реформаторов». Они  были толсты и неприятны ему. Вопросы, как на экзамене… А ведь он не знал, что будут спрашивать всякую ерунду, например: какая разница между ученым званием и ученой степенью Так и хотелось Майснеру прокричать им в лицо: да какая разница!

Раздражала их попытка всучить ему никому не нужный Устав НАУ, в котором нет должности проректора по администрированию…. Майснер сделала вид, что ничего не знает, и все вопросы – к НИИ Корецкого, вызвав неподдельное изумление на лицах членов министерской комиссии, но номер не прошел, а, может, прошел с Корецким? Майснер точно не понимал и не помнил. Этим занимался не он – Липовой.

Затем недруги забрали назад джип Audi Q7. Впрочем, не забрали, а так, галантно попросили вернуть, так как год назад дорогой подарок делать было рановато, да время показало правоту этого подхода. А Майснеру подарили вместо джипа «пожелание» бороться с лишним весом. Майснер пешком не любил ходить, да и побаивался, знать знал чего, но выбросить драгоценное время на общественный транспорт было выше его сил. Проблему решить помог верный друг «шаманец». Подогнал Audi А7, и поставил 8 камер видеонаблюдения, чтобы какой-то вандал не расписал красавицу натюрмортом любимого блюда с черпаком.

Эти странности заставили Майснера удвоить бдительность. Он каждый день выбрасывал пакет с мусором, состоявший исключительно из использованной туалетной бумаги, упаковок от пачек банкнот и не «сработавших» доносов слабохарактерных преподавателей на своих коллег и руководителей.

Беда пришла с той стороны, откуда Майснер не ждал. Нет, мордатый полицейский больше не появлялся. На ровном месте сладко запел подонок Крыжановский, которого Майснер небезосновательно считала профи. Бывший адвокат публично заявил, что Майснер дал ему гарантии работать в НАУ, если тот поддержит зашатавшегося старика Харченко. Дал гарантии вместе поживиться престижным жильем на территории НАУ. Квартиры располагаются практически в парке, что имело, несомненно, бизнес-интерес и задача лишь была без крайнего проявления цинизма порулить этой «старой, НАУвской  потаскухой».

Вот уже четвертую ночь Майснер не спал, наблюдая за тем, как набухает информационным дерьмом дуэт «Харченко–Крыжановский» на всех интернет-ресурсах. Каждые полчаса ему звонили друзья-мородеры (попутчики, или из Верховной, или просто «при делах») с требованием инструкций. С уточнениями, что эти «козлы» могут рассказать. В былые времена Майснер, который прошел «крым и рым», просто сделал бы пару звонков и шум бы затих. Но ситуация изменилась.

И комиссия МОН нарушила уговор, точнее наболтала в эфир приговор, и прокурорские в городе стали вдруг слишком занятыми. Так всегда, когда придет беда – все под лавку. Ну что ж, буду один разгребать, подумал Майснер…

Звонили из налоговой Шевченковского района, почему-то из «Сбербанка России». Всех интересовало одно: что происходит и действительно ли «харек» взял 100 «штук евриков». А тут еще подельники Крыжановского предъяву бросили, мол, кого порекомендовал? И как теперь будут объяснять, откуда у старого человека, скорбящего вдовца пять лимонов в заначке да еще больше десятка банковских карточек?

На золотой ВЕРТУ Майснера (только он сам знал цену это шедевра, водонепроницаемого) стали приходить странные СМСки. В основном с просьбой «дать миллион» от зашкваренного по самые гланды Крыжановского. Ублюдок настойчиво требовал от Майснера деньги на залог, но только на себя, позабыв про Харченко. Грозился сам все отобрать, а у него, похоже, есть «пацаны». Срочно пришлось сбрасывать непосильно нажитый кэш – покупать дом, машину Audi A7. Это подручные Крыжановского уже не упрут. «Мерзавец, хочет, чтобы я своими руками срок себе написала!», – в бессильной ярости сжимал покрытый изморозью бокал Будвайзера в шизофреническом угаре бешеный Майснер.

Из-за алчности профессора-консервы ударная пятилетка в НАУ превратилась в один год. Тупые интервью о собственной честности и скромности (при пяти-то лямах в заначке), раздаваемые направо и налево, только разжигают скандал, на глазах рушился «выстраданный» вместе с подельниками бизнес-проект «НАУ». Сколько трудов стоило убедить Квита «хорошо проаудитовать» этот унивкерситет! Что именно в НАУ, а не в одесском меде наиболее оптимально инвестировать имевшийся год назад министерский админресурс. Затем пришлось год отбиваться от «злочинного режима», который «трахал» мозги каждый день всем собакам в стране.

Сколько стоило Майснеру «нарисовать» дело против Кулика в городской прокуратуре? И теперь все из-за жлобства двух недоумков Харченко и Крыжановского рушится.

Но Майснер для себя сумел разрулить горящую ситуацию: «я не верю, это незаконно, это подстава, будем ждать оправдания старика, словом, съехал с темы, съехал с причастности». В конце концов, избавился от двух придурков, которые возомнили себя бизнесменами и в последнее время стали неподконтрольными. Это тоже неплохо.

Майснер чувствовала, что в ближайшие две-три недели его планируют «слить». Изменится вся структура отсасывания грантов. Из-за двух кретинов, у которых кое-что ударило в голову при виде пяти лимонов. Птичка по зернышку клюет, когда опасно, подумал Майснер, а было опасно, ведь на виду у всей страны в зале МОН четвертый месяц спектакль с Шаровым разыгрывал, вроде даже стал выруливал ситуацию в свою пользу.

Старой команде МОН очень не понравилось, что Майснер оказался трижды «способным», Врал им, врал новым, врал в НАУ. Квиту очень не понравилось, что Майснер его просто «поиспользовал», втравил в затяжные скандалы и выбросил как некое изделие под номером два. Шарову, в свою очередь, тоже не нравится, что у Майснера длинный язык и не может все сделать инкогнито. Бадрудинову, за кидок… Все начали открещиваться от Майснера, хотя еще совсем недавно отвалили ему кредит доверия, очень даже не тонкие конверты и другие весьма приятные вещи.

Допрос Майснера в НАБУ ясно показал, что от старика Харченко он так просто не дистанцируется. Старик все расскажет и Майснеру не поздоровится. А если будут проверять всю деятельность Майснера? Всплывет работа в штате Молодых регионов, всякие Пшонки…

Как быть с новой работой? Куда возьмут, если все будет занесено в ИХ компьютер? Тут Майснер подумал о подработке на Окружной по обслуживанию обеспеченных бизнес-вумен и не только. Ведь европейская направленность последних лет некоторые его шансы в этом виде деятельности вроде увеличила. Требуемый для Харченко залог он решил точно не давать и у других не просить, самому понадобятся деньги в туманном завтра.

Вчерашние университетские подельники, которые автоматически-иронически цитировали майснеровское «згидно чинного законодавства…», с погасшим энтузиазмом, по инерции готовы лишь подписывать письма-прошения о невиновности взяточника. А что дальше?  Следует ожидать, если не полный слив вчерашними соратниками Майснера его похождений, то уж точно вычеркивания его номера телефона из списка абонентов. Но вот вопрос, который не дает покоя: придурки-бизнесмены-взяточники станут сливать его или нет? Вот в чем вопрос…

«Это – конец», – подумал Майснер и стал сжигать в мусорном ведре какие-то бумаги.

МАйснер і Харченко


Коментарів 2 Додати коментар

  • И никакие связи не помогут тебе сделать ножку маленькой, душу — большой, а сердце — справедливым. – “Золушка”

  • Связи любят деньги. Ну а какие деньги у придворного шута. Тем более меняя часто королей.

Залишити коментар